Калмыкия — это единственный регион в европейской части России, основное население которого (калмыки) традиционно исповедует тибетскую форму буддизма. На настоящий момент калмыков в Калмыкии насчитывается 59 % от общего числа населения[1] и в условиях широкого распространения русского языка именно буддизм является основным «этноконсолидирующим фактором» (т.е. каждый калмык по умолчанию считается буддистом)[2]. Однако в современных условиях только треть этнических калмыков практикует буддизм (31,4 %), однако две трети все же считают себя буддистами (65-69 %)[2].
Буддизм тибетского толка распространялся среди предков калмыков — ойратов еще с XIII века[3].
Первые источники о массовом принятии ойратами буддизма, относят год принятия к 1615 году, когда съезд ойратских князей постановил принять буддизм и отправить на учëбу в Тибет большую группу молодежи. Исключительно важное значение и серьезные последствия имело принятие ойратскими феодалами буддизма-ламаизма как официальной религии. В основе этого события лежали военно-политические интересы ханов и князей, на опыте восточномонгольских феодалов, убедившихся в первостепенном значении союза с ламаистской церковью Тибета, для которой приобретение новых адептов в свою очередь сулило огромные преимущества[4].
В это время на территории современной Калмыкии (Нижнее Поволжье) кочевали мусульмане-ногайцы. Включения Западной Сибири в состав России, часть ойратов (именуемая отныне калмыками) приняла в 1609 году российское подданство и заняла территории бывшего Сибирского ханства. В 1633 году калмыцкий тайшиХо-Урлюкразгромил ногайцев в Нижнем Поволжье и фактически положил начало формированию региона Калмыкия. При этом он не порывал связей с Джунгарией, ни с Тибетом. Большую роль в поддержании этих связей сыграл ойратский монах Зая-Пандита (1599—1662), ставший приближённым Далай-ламы V. В 1648 году он реформировал ойратскую письменность и создал «ясное письмо» (Тодо бичиг). Распространяя буддизм среди западномонгольских соотечественников, он дважды, в 1645 и в 1655 годах, побывал с проповедями и посвящениями в приволжских степях[5].
При правителе Аюке, эти связи, несмотря на огромные расстояния, разделявшие калмыцкие степи и Тибет не только не прекратились, но и упрочились. В Калмыкии начали строиться буддийские монастыри (хурулы), названия которым давал лично Далай-лама. От имени последнего в 1690 году Аюке был послан ханский титул.
В 1771 году после Торгутского побега Калмыцкое ханство было упразднено, а его территория была включена в состав Астраханской губернии. Военные традиции оставшихся калмыков были сохранены в Калмыцкой коннице, которая принимала участие в том числе и в Отечественной войне 1812 года.
В 1800 году император Павел I не только признал официальный статус калмыцких лам (в то время им был Собинг-бакша), но и назначил им денежное довольство[3].
В 1814 году стараниями ветерана Отечественной войны 1812 года Серебджаба Тюменя был основан Хошеутовский хурул, где хранилось желтое знамя с изображением бога Дайчин Тенгри[6]. В 1834 году император Николай I учредил «Ламайское духовное управление», для координации взаимодействия с калмыцкими буддистами. 15 июня 1836 года Джамбо-багши был утвержден Николаем I ламой калмыцкого народа[3]. По состоянию на 1836 год в Калмыцкой степи насчитывалось 1667 чел. духовенства, 30 больших и 46 малых хурулов. В 1872 году количество стационарных хурулов возросло до 157[7].
После событий второй четверти XX века (гонения на религию в СССР, депортация калмыков) буддизму пришлось пройти длительный путь реставрации. В 1988 году было основано Объединение буддистов Калмыкии. Первые монахи были приглашены в 1989 году для службы в молельном доме Элисты из Бурятии и Тувы. В 1990-е годы разрушенные храмы восстанавливались и учреждались заново; на место ушедших лам были приглашены представители бурятского и зарубежного духовенства. К началу 2000-х годов 27 из 58 официально зарегистрированных на территории Калмыкии религиозных общин принадлежало буддистам[8].
Хурул одновременно является и монастырем и храмом. Первоначально (XVII-XVIII вв.) хурулы представляли собой кибитки, крытые белым войлоком[11]. Во главе его стоит бакша (настоятель), который имеет соответствующее образование и посвящение. Выше бакши стоит лама, который либо выбирается на совете бакшей, либо назначается тибетским Далай-ламой. Ниже бакши - послушник-монах (манджик). Каждый хурул представляет собой комплекс, в котором может находиться главный храм (сюме) с молитвенным залом (дуган). В нем всегда присутствует золоченая статуя Будды (Бурхан).
При входе в храм на открытом воздухе располагается кюрдэ с текстами мантр на тибетском языке, которому придается сакральное значение. Также при входе часто присутствуют скульптурные изображения белых львов, которые рассматриваются как локапалы. На крышах храма изображены символы Колеса Учения, по обе стороны которого возлегают лани[12].
Также на территории хурула могут располагаться жилые, учебные и хозяйственные постройки, а также субурган (реликварий). Иногда в хурулах может присутствовать молитвенный флаг (Хиймори), который содержит красные, белые и желтые ленты.
Если классический буддизм ассоциируется с отшельничеством, медитациями и ненасилием, то калмыцкий кочевой скотоводческий быт и древние монгольские воинские традиции внесли свои коррективы[13]. Калмыцкий буддийский монастырь (хурул) не противопоставлял себя социуму, а был вписан в него. Историки (И. Я. Златкин, Э. П. Бакаева, Б. У. Китинов) отмечают тесную связь духовенства с родовыми общинами. Калмыцкий буддизм был ориентирован на военную аристократию, а буддийские служители (лама, бакша) нередко выполняли посольские функции.
Скотоводческий быт делал невозможным соблюдение принципа ненасилия по отношению к живым существам, поэтому на передний план выходили очистительные тантрические практики (огненная пуджа, кюрдэ), которые осуществляли буддийские священнослужители во время праздничных мероприятий. Будда почитался как Бурхан, статуи которого помещались в специальных местах: хурулах. В калмыцком буддизме присутствовала идея реинкарнации, например калмыцкий Делек-лама (XVIII век) считал себя хубилганом («перерожденцем») Зая-Пандиты[3].
Калмыцкий буддизм традиционно развивался под сильным влиянием тибетского буддизма (школы гелуг), отличительной чертой которой были красные одежды (оркимджи) и желтые шапки (шасэр). Авторитет тибетского Далай-ламы был неоспорим. Престижным для служителей культа считалось обучение в монастыре Дрепунг.
Западное влияние в калмыцком буддизме проявлено в том, что в результате возрождения традиций в Калмыкии получила распространение не только "желтошапочная" школа гелуг, но и «красношапочная» Кагью, импульс которой сообщил датский проповедник Оле Нидал[14].
Калмыцкий новый год Цаган Сар изначально имел китайское происхождение.
Калмыцкие буддисты отмечают День Рождения Будды Шакьямуни. Это переходящая дата в соответствии с буддийским календарем. В 2022 году она выпадала на 14 июня[15], а в 2023 году на 5 июня[16]. Одновременно с ним празднуется просветление будды и уход в паранирвану. Во время празднования буддисты-миряне могут давать однодневные обеты (цер) отказа от неблаговидных поступков (убийство, воровство, прелюбодеяние и пр.) для накопления благой кармы. В этот день вывешивается тханка Будды и читаются мантры.
Другим важным праздником является Зул (25-е число десятого месяца по лунному календарю: в 2022 году это было 20 декабря), связанный с уходом из мира Второго Будды и основателя школу гелугЛамы Цонкапы (Зонкавы). По традиции в этот день зажигают ритуальные лампадки, пекут борцоки, варят джомбу - калмыцкий чай[17].
Также в калмыцком буддизме существуют ежегодные коллективные тантрические ритуалы по привлечению удачи: Янгдруб, Джинсег (подношение Огненной пуджи) и Танграк Кангсо[18].
В 2008 году 32 монаха тибетской традиции из Индии провели в Калмыкии мистерию цам, во время которой исполняли ритуальные танцы в устрашающих масках, изображающих дхармапал[19].
Бадмаев В.Н., Долгорсурэн Ж., Уланов М.С. Калмыцкий этнос: культурные традиции и цивилизационные вызовы. Элиста: КалмГУ, 2018. 155 с.
Бадмаев В.Н., Манджиев Н.Ц., Уланов М.С. Духовная культура калмыцкого этноса. Элиста, Изд-во КалмГУ, 2012. 186 с.
Бакаева Э. П. Ламаизм в Калмыкии XVII - начала XX в. Историко-этнографическое исследование. Автореф. дисс. канд. ист. наук. — М., 1989a. — 23 с.
Бакаева Э. П.Красношапочный ламаизм у калмыков? (Некоторые данные по истории вопроса) // Обычаи и обряды монгольских народов. — Элиста: Изд-во КНИИ ИФЭ, 1989b. — С. 77—85.
Бакаева Э. П.Об особенностях калмыцкого буддизма на современном этапе // VI Международный конгресс монголоведов. (Улан-Батор, август 1992). Доклады российской делегации. Том II. — М.: Институт востоковедения РАН, 1992. — С. 1—5.
Бакаева Э. П. Заметки о терминологии в современном калмыцком буддизме // Наука и высшая школа Калмыкии. — 2000. — № 3—4 (5-6). — С. 170—177.
Бакаева Э. П. Буддизм в современной Калмыкии и проблемы изучения шаманизма // Проблемы современного калмыковедения. — Элиста: КалмГУ, 2001a. — С. 174—180.
Бакаева Э. П. Глава калмыцкой церкви (шаджин-лама): процедура избрания // Российское монголоведение. Бюллетень V.. — М.: Институт востоковедения РАН, 2001b. — С. 213—324.
Бакаева Э. П. Тибетские буддийские школы в Калмыкии // Вестник КИГИ РАН. — 2002. — Вып. 17. — С. 134—142.
Бакаева Э. П.Калмыцкое духовенство в начале XX в.: традиции и новые тенденции // Буддийское духовенство и культура калмыцкого народа. Материалы Международной научной конференции, посвящённой 405-летию со дня рождения выдающегося просветителя Зая Пандиты Намкай Джамцо. — Элиста, 2004b. — С. 40—48.
Бакаева Э. П.Санкт-Петербургский храм: Агван Доржиев и калмыки // Буддийская традиция: история и современность. Юбилейные чтения, посвященные 150-летию со дня рождения Агвана Лобсана Доржиева. Материалы конференции 25-24 ноября 2004 г.. — СПб., 2005. — С. 46—56.
Бакаева Э. П.Калмыцкий буддизм: история и современность // Религия в истории и культуре монголоязычных народов России. — М.: Восточная литература, 2008a. — С. 161—200.
Бакаева Э. П., Музраева Д. Н.Буддизм и этнические традиции калмыков: проблемы сохранения наследия (по материалам экспедиции 2006 г.) // Буддийская культура: история, источниковедение, языкознание и искусство. Вторые Доржиевские чтения. Материалы конференции. Санкт-Петербург, 9-11 ноября 2006 г.. — СПб.: 2008b. — 91—94 с.
Бакаева Э. П.Освоенное культурное пространство в буддийских молитвах калмыков // Буддийская традиция в Калмыкии в XX веке: памяти О.М. Дорджиева (Тугмюд гавджи). 1887—1980. — Элиста, 2008c. — С. 114—129.
Бакаева Э. П.Легенда об Уурхан саңг бурхане: к проблеме этнической специфики калмыцкого буддизма // Буддийская традиция в Калмыкии в XX веке: памяти О.М. Дорджиева (Тугмюд гавджи). 1887—1987. — Элиста, 2008d. — С. 13—25.
Бакаева Э. П.Буддизм в Калмыкии в 1957—1988 гг. / // Память мира: историко-документальное наследие буддизма. Материалы Международной научно-практической конференции. Москва, 25-26 ноября 2010 г. — М.: РГГУ, 2011a. — 118—136 с.
Бакаева Э. П. Об этнических группах калмыков и буддийских хурулах Малодербетовского улуса Калмыцкой степи Астраханской губернии в конце XIX в // Вестник Бурятского научного центра СО РАН. — 2013a. — № 2. — С. 91−112.
Бакаева Э. П., Орлова К. В.О буддийской молитве «Итэгэл» // Фольклор монгольских народов: историческая действительность. Материалы международного конгресса (Элиста, 2−5 октября 2013 г.). — Элиста, 2013a. — С. 459−469.
Бакаева Э. П.Первый визит Далай-ламы XIV в Калмыкию (25–30.07.1991 г.): заметки по прошествии двадцати лет // Буддизм Ваджраяны в России: Исторический дискурс и сопредельные культуры: коллективная монография / Отв. ред. Е. В. Леонтьева, сост. В. М. Дронова. — М.: Алмазный путь, 2013b. — С. 28−32.
Бакаева Э. П., Орлова К. В.Буддийский монастырь в Улангоме (по материалам экспедиции в Западную Монголию в 2013 г.) // Бааза-багши — буддист, паломник, просветитель, общественный деятель. Материалы «Круглого стола». — Элиста: КалмГУ, 2013b. — С. 89—98.
Бакаева Э. П.Об этнических группах калмыков и буддийских хурулах Икицохуровского улуса Калмыцкой степи Астраханской губернии в конце XIX в. // Единая Тува в единой России: история, современность, перспективы. Материалы Международной научной конференции, посвящённой 100-летию начала вхождения Тувы в Российское государство. 3−4 июля 2014 г., г. Кызыл. Ч.1. — Абакан: Хакасское книжное издательство, 2014. — С. 20−25.
Бакаева Э. П., Бембеев Е. Е.Буддийская святыня ДжарунгКашор в культуре калмыков: история и современность // Тибет глазами российских путешественников. Материалы Международной научной конференции, посвящённой 170-летию Д.Ульянова. — Элиста: КИГИ РАН, 2014.
Бакаева Э. П. Буддизм у калмыков на начальном этапе возрождения религии в конце XX в.: старые и новые символы (по дневниковым заметкам из личного архива) // Монголоведение. — 2014. — № 7. — С. 167—177.
Бакаева Э. П., Орлова К. В.Обряд отрезания чёрного языка в свете буддийской письменной традиции калмыков России и ойратов Монголии // Буддийская культура: история, источниковедение, языкознание и искусство: Шестые Доржиевские чтения. — Гипериан. — СПб., 2015. — С. 337—345.
Бакаева Э. П., Орлова К. В., Хишигт Н., Энхчимэг Ц. Буддийская традиция в Калмыкии и Западной Монголии: сакральные объекты: монография. — М.: Восточная литература, 2015.
Бичеев Б.А. Дети Неба – Синие Волки. Мифолого-религиозные основы формирования этнического сознания калмыков. - Элиста: Изд-во КалмГУ, 2005. - 200 с.
Гучинова Э.-Б.М. Улица Kalmuk road. История, культура и идентичности калмыцкой общины в США. СПб.: Алетейя, 2004. 340 с
Дорджиева Г.Ш. Буддизм и христианство в Калмыкии: Опыт анализа религиозной политики правительства Российской империи (середина XVII - нач. XX вв.). Элиста: АПП «Джангар», 1995. 126 с.
Дорджиева Г.Ш. Буддизм в Калмыкии в вероисповедной политике государства (середина XIX - начало XX вв.). Элиста: Изд-во Калмыцкого ун-та, 2012. 203 с.
История Калмыкии с древнейших времен до наших дней: в 3 т. – Элиста: ГУ «Издательский дом «Герел», 2009. Т.3.
Китинов Б. У. Священный Тибет и воинственная степь. Буддизм у ойратов в XIII—XVII веках. М., 2004.
Китинов Б.У. Буддизм и религиозные лидеры Тибета в истории Четырех ойратов. М.: ИВ РАН, 2024. 624 с. 2-е издание, исправленное и дополненное
Уланов М. С. К проблеме возрождения буддизма в Калмыкии // Буддийское духовенство и культура калмыцкого народа Материалы Международной конференции, посвящённой 405-летию со дня рождения выдающегося просветителя Зая-Пандиты Намкай Джамцо. — Элиста: Джангар, 2004. — С. 138—143.
Уланов М. С. Буддизм в Калмыкии на рубеже XX—XXI вв.// Регионология. 2006. — № 2. — С.232-238.
Уланов М. С., Бадмаев В. Н.Буддизм в Калмыкии: проблемы возрождения и перспективы развития // Юг России в первом десятилетии XXI века: итоги, проблемы и перспективы. Часть 1. Южный федеральный округ. — Ростов н/Д.: Изд-во СКНЦ ВШ ЮФУ, 2010. — С. 74—86.
Уланов М. С. Буддизм в социокультурном пространстве России. — Элиста: Изд-во КалмГУ, 2009. — 236 с
Уланов М. С., Бадмаев В. Н. Буддизм и право в Калмыцком ханстве (XVII—XVIII вв.) // Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. 2017. № 4. С.76-81.
Уланов М. С., Бадмаев В. Н. Традиционная медицина калмыков: история и современность // Новые исследования Тувы. — 2018, — № 4. — URL: http://nit.tuva.asia/nit/article/view/811
Уланов М. С., Бадмаев В. Н., Андреева А.А. Феномен буддийского паломничества в истории и культуре калмыков // Былые годы. 2020. Т.56. №2. С.398-406. URL: http://ejournal52.com/journals_n/1590679016.pdf
на других языка
Bakaeva E. P. Buddhism (Lamaism) in Kalmykia // Anthropology and Archeology of Eurasia. Winter 2000—2001. Vol. 39, No. 3. New York: M.E.Sharpe.Inc., 2001. p. 8-87
Bakaeva E. P. Le bouddhisme en Kalmoukie // Slavica occitania. 2005. № 21. p. 353—379
Bakaeva E. P. Lamaism in Kalmykia // Religion and Politics in Russia. New-York- London: M.E. Sharpe, 2010. P. 220—223
Bakaeva E. P. Research on the History of Buddhism in Kalmykia at the Present Stage // Anthropology & Archeology of Eurasia.Volume 53. Issue 4. 2014. P. 21−46.
Ulanov M.; Badmaev V. and Holland E. Buddhism and Kalmyk Secular Law in the Seventeenth to Nineteenth Centuries // Inner . 2017. № 19. P.297-314.